Анархический подвижник Владимир Галкин

Дата . Категория Мнение, Память

Интеллигентское подвижничество в первой трети ХХ века остаётся недосягаемым примером для нынешней скучной России. Одним из таких энтузиастов Эпохи Просвещения в России был Владимир Галкин – старообрядец, революционер, министр начальных классов, футболист и идеолог первобытного коммунизма.

Советской и российской историографии Владимир Афанасьевич Галкин практически не известен, несмотря на свой значительный вклад в эту самую историю. Видимо, потому, что с наступлением сталинской эпохи такие противоречивые персонажи выбивались из официозных летописей. А противоречий по меркам средней и поздней советской эпохи и нынешней российскофедеративной – в Галкине было с избытком.

До недавнего времени даже была неизвестна дата и обстоятельства его смерти. К примеру, в диссидентской литературе считалось, что Галкин умер в ГУЛАГе в конце 1940-х. Вот редкий апокриф, связанный с ним и вообще со старыми революционерами:

«В лагере я встретил интересных людей. Это были представители старой российской интеллигенции. Назову некоторых из известных не только мне, но и России: Борис Осипович Богданов — член ЦК меньшевиков в период между февралем и октябрем; Владимир Афанасьевич Галкин — цекист-анархист в период блока большевиков, левых эсеров и анархистов; Пумпянский Борис Осипович — член Петербургского комитета РСДРП(м); Поддубный Алексей Акакиевич — член Харьковского комитета большевиков.

Поддубный, как и все члены подпольного Харьковского комитета, был предан Ильей Эренбургом: в деле каждого, как говорил мне Алексей Акакиевич, имеется личный донос Эренбурга. Поддубный был членом Государственной думы, за его кандидатуру приглашал голосовать избирателей Харьковского округа Владимир Галактионович Короленко, лично его знавший.

С Короленко в личных отношениях находился и Борис Осипович Богданов: он дружил с дочерью Короленко Марией и ее мужем.

О дальнейшей судьбе Пумпянского я ничего не знаю. Поддубный и Галкин закончили свою жизнь в мордовских лагерях».

На самом деле Владимир Афанасьевич пережил Сталина и умер в 1961 году. Некоторые обстоятельства жизни Галкина стали известны благодаря стараниям орехо-зуевских краеведов и старообрядцев Гуслиц – откуда и был он родом. Кое-какая информация о Владимире Афанасьевиче была напечатана в малотиражном сборнике «Гуслицы. Историко-краеведческий альманах. Выпуск 5 (изд-во «Ильинский Погост», 2007, 500 экз.), который был подарен несколько лет назад автору этой статьи старообрядцами Гуслиц. Также автору в 2007-08 годах удалось встретиться и поговорить с несколькими стариками, лично знавших Галкина.

Владимир родился в 1886 году в в селе Зуево Богородского уезда Московской губернии в семье старообрядческого «умника» (так тогда называли высокообразованных людей в этой среде) Афанасия Павловича Галкина. Афанасий Павлович был управляющим красильной фабрикой Зимина – известного старообрядческого промышленника (многие потомки этого Зимина известны и сегодня – к примеру, Дмитрий Борисович Зимин, основатель компании «Вымпелком»). Но несмотря на свой высокий статус, он продолжал оставаться очень верующим человеком и активистом местной общины Белокриницкой («Австрийской») церкви. Так, вместо положенной десятины Афанасий Павлович сдавал 15-20% своего дохода (он также был и контролёром меценатского кружка, финансировавшего благотворительные проекты среди старообрядцев Гуслиц).

галкин

 

Детей своих с ранних лет он приучал строго следовать правилам религии. Во время поста семья А.П.Галкина питалась весьма скудно. Вот, к примеру, старообрядческие поминки, которые были приняты в этом доме: блины с мёдом, постные щи и каша, похлебка из сухофруктов – обязательно в тарелке, а не из стакана, как это принято у никонианцев.

Накопив на работе достаточно денег, Галкин ушёл с фабрики и открыл собственную гостиницу. Она, перестраивавшаяся несколько раз, стояла в Орехово-Зуево (дом принадлежал потомкам основателя даже в советское время) до своего сноса в 1998 году, и всё это время носила простонародное название «Галкин дом». Именно в этой гостинице тайно останавливался Владимир Ильич Ульянов (будущий Ленин), приехавший в Орехово-Зуево в 1895 году изучать фабричный вопрос. К этому времени Владимир Афанасьевич был уже руководителем местного кружка «самодумов» – религиозно-народнической организации, боровшейся с самодержавием и бесправием трудящихся. В неё также входили такие известные старообрядческие купцы и «умники», как А.И.Липатов, С.И.Морозкин, С.М.Зрячкин, сёстры Блиох.

Володя Галкин в юности прошёл путь, свойственным тогда многим старообрядцам. Сначала он закончил 5 классов в училище Викулы Морозова, затем – Мальцевское реальное училище во Владимире. В 1906 году Галкин поступил в Вольную высшую школу Петра Францевича Лесгафта в Санкт-Петербурге. К петербургскому периоду он уже был стойким анархистом, поклонником идей Петра Кропоткина. Правда, Галкин придерживался взглядов анархистов-безначальцев – крайней формы этого движения. Одно из воззваний безначальцев гласило : «“Берите топор, ружье, косу и рогатину! Зажигайте барские усадьбы и хоромы, бейте становых и исправников… Нападайте в одиночку, воюйте с боевыми дружинами, бейте в набат». Как потом вспоминал Владимир Афанасьевич, его политические взгляды сложились во многом благодаря мировоззрению отца, считавшему, что государство российское – суть царствие Антихриста, а потому люди здесь должны жить самоуправлением и народным братством, отвергая всякое начальство. Идея анархического коммунизма как раз подходила под учением отца и его кружка «самодумов».

В этот же период – 1904-08 годы Владимир Галкин принимает активнейшее участие в создании первых футбольных команд в России. Футбол тогда рассматривался старообрядческими промышленниками и купцами как средство отвлечения рабочих от пьянства, а также воспитания командного духа. Руководить первыми футбольными командами выписывали англичан, и каждая уважающая себя заводская команда имела не только тренера-англичанина, но и несколько «легионеров». Но клубы в Орехово-Зуево создавались не только по заводскому принципу, но и по идеологическому. Так, Володя Галкин создал футбольную команду из анархистов, его приятель Василий Грызлов – из членов РСДРП, Михаил Танаев – из эсеров.

футбол-галкин

 

(Единственное известное фото Владимира Галкина – в центре, в костюме  и без головного убора; старообрядческая футбольная команда)

Но футбол для Владимира Галкина всё же оставался на втором плане, а на первом – создание мощной анархической организации. На пике своей силы – в 1906-09 годах этот кружок состоял примерно из 70-100 человек. Организация выполняла ещё одну функцию – в ней отсиживались московские товарищи, особенно во время Первой революции 1905-1907 года. Место было выбрано не случайно – старообрядцы исторически отказывались сотрудничать с полицейской охранкой, а потому карательным органам тут так и не удалось наладить агентурную сеть доносчиков и провокаторов. Сейчас уже неизвестно, кто скрывался за этими псевдонимами, но позднее Галкин писал, что «от полиции у нас прятались товарищи «Никифор», «Иннокентий», «Леонид», «Дубина», «Писатель».

В «доме Галкина» хранилось и оружие. В 1956 году здании были обнаружены в двойной стене патроны, которые принадлежали боевой орехово-зуевской дружине. Они вместе со стеной были вывезены в Московский областной краеведческий музей города Истры. Старообрядческая анархическая бригада Галкина практиковала «прямое действие»: убивала полицейских, жестоких чиновников, освобождала конвои заключённых и помогала бегству своих товарищей из тюрем. Особый жанр составляли экспроприации – на них шли самые опытные бойцы. Один такой «экс» круто изменил судьбу Владимира Галкина.

В сентябре 1909 года вместе с ореховскими анархистами Горловым, Шутовым и Туркиным он совершил дерзкий «экс». В поезде, шедшем в Москву, четвёрка революционеров потребовала у инкассатора отдать им деньги. Чиновник отказался, и Захар Горлов его убил. Остановив поезд стоп-краном в районе завода Гоппера (Прибордеталь), налётчики с деньгами скрылись. А денег было немало – около 120 тысяч рублей. Галкину удалось убежать в Париж, Туркин уехал в Америку. Шутова и Горлова поймали и приговорили к 15-летнему заключению (они вышли на свободу только после Февральской Революции).

В Париж Галкин приехал вместе с земляком, старообрядцем Карелиным (он, правда, был эсером). Во Франции Владимир Афанасьевич начинает издавать оппозиционную газету «Копейка». Он очень тосковал по семье, о чём свидетельствуют открытки, отправленные им из Парижа в Орехово-Зуево, вот одна из них:«Христос Воскресе! Поздравляю вас всех с праздником, желаю всего хорошего. Что же вы так долго не пишете? Я всё ждал, вот получу из дома – и ничего. Я живу пока ничего себе. Желаю вам провести праздник хорошо, весело. До свидания, ваш Владимир. 1913 год».

галкин-4

 

Из Франции Галкин часто приезжает в английский городок Брайтон – где обосновался духовный лидер не только русских, но и мировых анархистов князь Пётр Алексеевич Кропоткин. Там же, в Англии он сближается с Варлаамом Николаевичем Черкезовым (Черкезишвили), представителем боевого крыла анархистов (Черкезов прославился тем, что во время Первой Революции провёл нашумевшую операцию по доставке оружия в России на пароходе John Grafton; позднее он основал партию грузинских социалистов-федералистов, в 1921 году, после 4-х лет нахождения в Грузии, вернулся в Лондон). Вместе с Черкезовым они организуют доставку оружия, взрывчатки и литературы в Россию.

Как и большинство русских анархистов, находившихся в эмиграции, Галкин поддержал вступление России в Первую мировую. Идеологически эту позицию обосновал Пётр Кропоткин: «Торжество Германии в войне было бы великой трагедией для всей Европы. Оно поработит европейскую культуру, приостановит общее развитие, задушит социальное движение на полстолетия. По всем этим причинам нельзя не желать полного поражения зарвавшейся военной Германии. Нельзя даже оставаться нейтральным, так как в данном случае нейтральность была бы потворством железному кулаку». Поддержку в эти годы борьбы Антанты против Германии позднее, при Сталине припомнят многим анархистам (в том числе и Владимиру Галкину).

В июне 1917 года с большой делегацией русских анархистов Владимир Афанасьевич Галкин прибывает в Петроград. Позднее он вспоминал, как встречали в Петрограде Петра Алексеевича Кропоткина и других видных анархистов: «На вокзале были анархические чёрные знамена, на площади стояла многотысячная толпа (в 60 тысяч человек)».

Галкин прибыл в Россию по заграничному паспорту на имя «Гавриила Алексеевича Кувшинникова». Из Петрограда он сразу направился к себе в Богородский уезд – брать власть. Рабочие ткацких фабрик выбрали Галкина в штаб Красной Гвардии в составе Реввоенсовета Орехово-Зуева. На этой должности он продержался недолго: за обыски и конфискацию продуктов у крупных торговцев без ведома Реввоенсовета Владимир Галкин с некоторыми руководителями Красной гвардии был выведен из штаба и членов этого вооруженного формирования.

Галкин принимается за создание орехово-зуевского городского общественного самоуправления. Отвергая любую власть, в том числе представительскую демократию, он уверен, что свою судьбу люди должны решать прямой демократией – референдумом. Но и на этом посту он пробыл недолго: сразу после Октябрьской Революции ему предложили работать в Наркомпросе, и В.А.Галкин стал первым в нашей стране Правительственным Комиссаром по отделу начальных народных школ.

Он участвовал в разработке проекта о передаче из духовного ведомства дела воспитания и образования ведению Комиссариата народного просвещения. Под этим проектом от 11-го декабря 1917 года стоят подписи Председателя Совета Народных Комиссаров В.И.Ленина, секретаря СНК Н.Горбунова, Народного Комиссара А. В. Луначарского, Правительственного Комиссара по отделу начальных народных школ В.А.Галкина.

Но и в чине Комиссара Галкин ходил недолго – в феврале 1918 года в знак протеста против Брестского мира он выходит из ленинского правительства и возвращается обратно в Орехово-Зуево. Галкин фактически уходит из политики, заделавшись обычным учителем математики и биологии в школе №3 Орехово-Зуево.

Примерно в это же время он всё чаще навещает Петра Кропоткина, переселившегося жить в подмосковный Дмитров. В этом городе Кропоткин сразу же принялся за эксперимент с кооперативным движением, которое он считал экономической основой нового строя. При своём доме идеолог анархизма завёл огород, корову и птичники с курами, и в 74 года занимался всем этим хозяйством сам. Галкин переносит идею кооперативов в Орехово-Зуево, и сам тоже, как и Кропоткин, лично подаёт пример труда на земле – он заводит птичник с курами и гусями. Вторая идея, почерпнутая Галкиным от Кропоткина – организация краеведческих музеев. Кропоткин был искренне убежден, что с помощью краеведения, как начальной стадией интеллектуального труда, можно постепенно пробуждать сердца невежественных, неграмотных россиян.

Галкин открывает в Орехово-Зуево Народный университет. Это учебное заведение запомнилось тем, что в нём были отменены звонки с урока и на урок – т.к. «звонки являются символом власти».

кропоткин-в-Дмитрове

 

(Пётр Кропоткин в Дмитрове, 1920 год)

Галкин был типичным представителем русского подвижничества, сегодня, в век специализации, немыслимого. Круг его занятий поражает: общественная и кооперативная деятельность, преподавание, писательская деятельность, работа в птичнике и в саду, а в 1920 году он ещё и открывает химическую лабораторию в своём доме. В этой лаборатории Галкин вместе с социалистом Еврейновым занимались мыловарением и получением новых способов его добычи, а также созданием искусственного каучука. Именно Еврейнов считается первым химиком, который получил этот материал, но из-за несовершенства технологии изобретение не было запатентовано.

Сразу после похорон Кропоткина (в январе 1921 года) Галкин, следуя его заветам, создаёт краеведческий музей. В селении Митино – бывшем имении Воронцова-Дашкова, Галкин нашёл две каменные бабы и на лошадях привез их в Орехово-Зуево. Со временем одна известковая баба рассыпалась, а гранитная хранится в городском музее до сих пор. Галкин обнаруживает ряд стоянок первобытного человека. Как ему казалось, он нашёл ключ к истокам анархического коммунизма – коммунизм первобытнообщинный. Более того, он ищет истоки старообрядчества в русском язычестве, пытается доказать, что в России возникла особая ветвь не просто христианства, а новой религии.

К примеру, в местной газете «Колотушка», одним из создателей которой был Галкин, в статье под заголовком «Расширим краеведческую работу» он пишет:

«Назначено исследование следующих местностей уезда: местность на реке Вольге недалеко от села Головина, так наз. «Колокол», местность близ ст.Костерево, так наз. «Ханские могилы», неподалеку от с.Горок «Каменная могила»; обследование песков близ села Рождества, Воспушинской волости, на месте, где была найдена статуэтка наподобие божьей матери с младенцем на руках (надо думать, остатки солнечного культа); обследование глины в районе Дулева и вообще глин по уезду (имея в виду будущее строительство, а вместе с этим организацию кирпичных заводов).

Намечены раскопки курганов, бывших стоянок человека каменного века: а) близ церкви Орехова, б) близ дер. Киржач, в) на песках Симонихи, г) на Акулькиных песках.

Намечается исследование исследование быта казарм, как форм общежития, уходящих в историю, собирание народных сказаний, былин и пр., составление гербария местной флоры, организация музея местного края, изучение Орехово-Зуева как революционного центра, изучение сельского хозяйства уезда, организация метеорологической станции в городе».

горе-вам-богатые

 

(Издание революционных сектантов, 1920 год)

В середине и конце 1920-х Орехово-Зуево становится пристанищем старых анархистов. Их ещё не сажали, не преследовали, но закручивание гаек в их отношении началось: ограничения по работе, по подписке иностранной периодики, проверки идеологических комиссий. Галкин, как может, пристраивает старых товарищей по революционной борьбе. Кого на местную метеорологическую станцию, кого на раскопки стоянок первобытных людей. В те годы его преданным соратником становится Евгений Тихонович Сухоруков – тоже старый революционер и выходец из старообрядческой семьи. Сухоруков был математиком, ботаником, фольклористом и краеведом. Ещё одним местом трудоустройства для старых товарищей стал созданный Галкиным в 1929 году музей «Ткач». В этот музей он помещает артефакты революционной борьбы морозовцев, участвовавших в трёх революциях. Там же образуется отдел рукописей – сам Галкин и его соратники опрашивают старых политкаторжан, понимая, что с их уходом будет потерян важный пласт революционной борьбы в России. В музей «Ткач» помещаются часть рукописей Кропоткина (в конце 1930-х НКВД изъяло работы Кропоткина, где они теперь – неизвестно).

В 1930 году он обнаруживает под Орехово-Зуево залежи лечебной глины, и переключается на создание пансионата. Но эта идея не находит поддержки в верхах. В этот же год на раскопках он находит скелет ихтиозавра, ряда других доисторических животных. Сначала по округе, а затем по другим областям проносится слух, что под Орехово-Зуево якобы найдены животные библейского Ноя. К скелету ихтиозавтра начинается паломничество, и чуть позже ОГПУ было вынуждено изъять эти кости из музея.

Параллельно Владимир Афанасьевич занимался изучением истории старообрядчества, а также сект. В своих работах он доказывал, что горизонтальные религиозные структуры должны быть оставлены в СССР (в отличие от вертикальных структур – Русской православной церкви). Что такие общины являются первичными коммунистическими ячейками. В начале 1930-х в районе находят убежище гонимые в других регионах старообрядческие пастыри, тут же обосновываются катакомбники.

Начиная с конца 1920-х Галкин на городских собраниях открыто высказывал свои мысли и взгляды о положении в стране. Он выступал против растущей бюрократизации общества, против происходившего в те годы постепенного ограничения демократии. Открытые высказывания Владимира Афанасьевича вызывали недовольство властей, за что он подвергся преследованию. От репрессий его на время спасло поручительство Надежды Константиновны Крупской. С начала 30-х годов за Владимиром Афанасьевичем велось наблюдение со стороны одного из агентов НКВД учителя Матвеева. Галкин этого не вынес и заболел «реактивным психозом». От нервного заболевания вылечился у профессоров Ганнушкина и Внукова.

21 ноября 1937 года ночью в дом Галкина явились работники НКВД, произвели обыск, но ничего не нашли, забрали лишь несколько брошюр. Владимира Афанасьевича арестовали по 58 статье и Особым Совещанием приговорили к 5 годам лагерей, но в реальности срок растянулся на 9 лет. Мотивом для ареста послужил мнимый разгон Галкиным Совета Рабочих депутатов в 1917 году, а также укрывательство врагов народа. На допросах выяснилось, что в общей сложности с 1933 года на Галкина регулярно писали доносы 12 человек.

актив-вознесенской-фабрики

 

(Революционный актив Вознесенской фабрики)

Сначала его отправили в Покровскую тюрьму, затем Таганку, Кресты, а оттуда в лагерь на Медвежью гору и в город Каргополь. О его пребывании в ГУЛАГе почти ничего не известно, он сам никогда не рассказывал о годах, проведённых там, а его товарищи по несчастью, кто мог бы что-то вспомнить, почти все умерли в первые годы заключения. Есть лишь информация, что в лагере Галкин устроился фельдшером, а также специализировался на написании жалоб заключённых.

В апреле 1946 года Галкин был отпущен из лагерей с дискриминацией. Но жить в Орехово-Зуево ему запретили, и поселился он в городе Киржач Ивановской области, где стал работать учителем математики и физики в вечерней средней школе рабочей молодежи. В выходные дни приезжал в Зуево на свидание с родственниками. В этот год он принял деятельное участие в возрождении старообрядческой общины в Киржаче. Галкину повезло с компанией в этом городе – там жил ссыльный Дмитрий Краснов, один из активистов владимирских анархистов в 1910-20-е годы. Он, как и Галкин, получил в 1937-м 5 лет ГУЛАГа, вышел только в 1945-м. Вторым его товарищем стал активист старообрядцев-неокружников, отец Савва Григорьевич Буянов. Как и Галкин, Савва Буянов был родом из Орехово-Зуево, в Киржач был сослан как антисоветский элемент – бывший член партии эсеров (в священники он был тайно рукоположен в конце 1930-х). Все трое задумывают открыть артель – последняя доступная для людей при Сталине форма самоорганизации. Но задуманное не удалось осуществить. В 1948 году на всю троицу пишет донос местный священник РПЦ, недовольный активностью старообрядческой общины. В частности, одним из фактов его обвинения было то, что компания организовала массовые регулярные походы-моления на святыню старообрядчества – озеро Светоляр (в соседней Горьковской области), где, по легенде, скрылся Град-Китеж.

В конце 1948 года Дмитрия Краснова высылают в Ухту в Коми, отца Савву Буянова – в город Канаш в Чувашии, а Владимир Галкин получает 10 лет ГУЛАГа (сидел он в лагере в Мордовии).

Галкин выходит из лагеря по амнистии 1953 года, ему уже 67 лет. Наконец-то ему разрешают поселиться в Орехово-Зуево – после 16 лет отсутствия здесь. Заведующий Гороно на работу в школу его не принял, помог секретарь горкома КПСС Шкурко – по его указанию Галкина назначили учителем математики в школу №11. Потом Владимир Афанасьевич переходит на работу в вечернюю школу завода «Респиратор». Из ГУЛАГа он вернулся больным (двустороння грыжа). Доктора предлагали ему сделать операцию, но его знакомый врач Кун строго-настрого запретил это делать: « Хочешь жить – живи так».

Галкин возобновляет рукописные журналы «Злоба дня» и «Будильник», на дому по субботам он полуподпольно читает лекции о марксизме, анархо-коммунизме, старообрядчестве, а также о своих старых знакомых, которых уважал и любил всю жизнь – о космисте Морозове и писателе Платонове. На дом к нему продолжают приезжать чудом уцелевшие в сталинской мясорубке анархисты и вообще старые революционеры.

После долгих лет мучений В.А.Галкин решается на операцию. 25 сентября 1961 года после операции в Первой городской больнице, которую делал хирург Мороз, Владимир Афанасьевич умер на операционном столе. Через два дня его похоронили на старообрядческом Зуевском кладбище.

При аресте в 1937 году НКВД изъяли у Галкина большой архив – собственные записки, летопись анархического движения в России и СССР, письма Кропоткина и других революционных деятелей. Эти бумаги до сих пор хранятся в архиве ФСБ и Министерства обороны. Из них доступна лишь малая часть – в статье в качестве иллюстраций приведены некоторые записи Галкина. Также родственники и местные краеведы опубликовали несколько страниц дневника Владимира Афанасьевича Галкина, вот эти записи:

орехово-зуево-старые-большевики

 

(Орехово-Зуево, старые революционеры, начало 1960-х годов)

«1929 год. Весной начался период планового коммунизма, но интересное явление: как только начинают вводить «план», сейчас же наступает общее ухудшение жизни. Мука пропадает. Ввели заборные книжки, хлеб, чай, сахар, масло, крупу и др. выдают по установленной норме. В народе, понятное дело, страшное недовольство. Но всё же жизнь много лучше, чем в период военного коммунизма. Ждём урожая, с которым полагают, что опять будет хлеб выдаваться без нормы. Но у части людей есть свое мнение, что и при урожае хлеба всё же не будет… Мое положение становится всё неопределеннее. С одной стороны, часть партийцев «заигрывает», видя во мне восходящую звезду, а другие не обращают никакого внимания и даже относятся враждебно, думая, видимо, что я враждебная сила существующего строя…

***

1931 год. «План» действует вовсю. Сегодня ходил в магазин Ц.Р.К. (Центр. Рабоч. Кооперац.), чтобы по ордеру получить валенки для Оли. Но так как на ордере написано март месяц, а магазин выдает валяную обувь только за январь (это в апреле-то), то предложили подождать.

Белого хлеба на взрослых совсем не выдают… 2 недели тому назад останавливался завод «Карболит» на 2 недели, гуляли вместо «декретного отпуска». На фабриках «Пролетарской диктатуры» нехватка топлива… Общее настроение угнетённое. Некоторые ждут начала военных действий с нынешнего (1931 г.) лета… Все думают, что так жить нельзя. На сцене действуют пресмыкающиеся. Такое положение дел не предвещает ничего хорошего.

20 апреля. «План» выразился в грабеже заведующих складами и вообще начальников около продовольствия. Организуется целая система около так называемого снабжения. Правительство ничего того не видит. У нас по отд. нар. образ. работают жулики или пресмыкающиеся… если дело пойдет так, мы на краю гибели. Потому что эти господа просто мародёры, прикрывающиеся идеями коммунизма… Еще в декабре 1930 года против меня была поднята кампания, обвиняющая меня в правом уклоне, а так как я не в партии, то было постановление снять меня с работы…»

 

Источник

Знания принадлежат всему человечеству. Пожалуйста, при использовании материалов ссылайтесь на авторов.

Яндекс.Метрика