Хенниг Айхенберг: Неоязычество в культуре рабочего класса

Дата . Категория Мнение, Память

Если мы посмотрим на историю немецкого рабочего движения до 1914 или даже 1900 года, то откроем для себя самобытную социалистическую культуру рабочего класса, к созданию которой причастны многие пролетарские художники и философы. Как ни странно, социалистические историки 70-х годов в основном игнорировали движение, которое в 1933 году, в год прихода к власти Гитлера, насчитывало в своих рядах более миллиона активистов, принадлежащих к различным марксистским организациям.

Те же, кто изучал это движение, применяли к нему узко идеологические подходы, они сосредоточены на биографиях лидеров и игнорировали повседневную жизнь рабочих. Если подробнее рассмотреть историю и социологию рабочего движения, то мы найдем в нем много ссылок на средневековье.


«Тор убивает змея Мидгарда» — эта легенда была напечатана в журнале марксистов в 1895 году. В другой социалистической газете историк и марксистский идеолог Франц Меринг приветствовал желание редактора одного издательства напечатать серию книг со старинными немецкими легендами, адаптированными к современности. На обложке социалистического журнала 1894 можно увидеть гнома с белой бородой, который открывает ворота в фантастический мир для зачарованных детей: это было сочетанием футуризма и социалистической перспективы. Еще одно социалистическое издание вызвало подобные идеи и образы в рисунке «Зимнее солнцестояние», где изображались древние германцы вокруг очага.

Серия рисунков, опубликованная марксистским кооперативом, который занимался распространением дешевой еды, содержала следующее обращение:

«Собрание племени у древних германцев называлось Дингз, оно всегда проводилось на открытом воздухе. Места для сбора устраивали на вершине холма или под кроной большого дерева, или на большом камне. Все свободные мужчины, которые могли носить оружие, должны были посещать это собрание. Они собирались в определенные дни или в исключительных обстоятельствах, чтобы решить судебные дела, вопросы мира и войны, обсудить повседневные проблемы племени».

Социалисты пытались вызвать уважение к понятиям и традициям древних времен, это привело к образованию потребительских кооперативов и паевых предприятий. В песне «Пролетарские друзья природы» образ свежего открытого воздуха рассматривается как олицетворение демократии, как политический лозунг, как зарождение «зеленого движения», которое призвало к гигиене жизни. В частности, в песне были такие слова: «Вставайте, братья! Пойдем в свободные прекрасные леса! Между зелеными дубами наши песни будут звучать еще громче. Там, где жили наши родители, сильные, как львы, и чистые, как голуби, где летали когда-то свободные орлы, туда лежит наш путь. Давайте покажем насколько мы сильны, испытаем свою смелость, чтобы наши предки в Вальгалле с радостью наблюдали за нами».

«Свободный», «зеленый», «предки», «Вальгалла»: в песне были заложены романтические выражения, которые однако хорошо согласовывались с социалистическими идеалами. Во время Баварского фестиваля певцов-любителей в 1925 году у въезда в город можно было увидеть группу людей в древних германских костюмах и белокурых девушек, которые сидели сбоку, играли на гитаре и пели старинные легенды. Для непосвященных это могло бы выглядеть, как демонстрация имперского патриотизма и милитаризма. Но в контексте социалистического движения, это не было ни милитаризмом, ни шовинизмом — это был символ немецкой свободы и социалистического будущего.

Кроме «друзей природы» и пролетарских вольнодумцев существовала также социалистическая рабочая молодежь, которая, наследуя Германа Черуски, совершала походы в тевтонские леса. В городах рабочая молодежь отвлекалась от однообразия индустриальной жизни устраивая танцы на свежем воздухе, отмечая народные праздники и открывая для себя средневековый театр. Вносились даже изменения во внешний вид: так девушки снова начали носить по древним германским обычаям диадемы и бронзовые булавки.

Открытие древнегерманского культурного наследия, трансформированного и адаптированного к современности, нашло выражение в пролетарских фестивалях, которые в большинстве организовывали социалистические вольнодумцы. В 1874 году социалистическая газета писала: «Кто не радуется приходу светлого Рождества? Кто не радуется вместе с детьми, когда смотрит, как они прыгают вокруг дерева с подарками? Но мало кто из наших современников знает древние рождественские традиции. Христианство успешно превратило языческий праздник в христианский. Этот древний праздник сейчас является одним из главных христианских обрядов. Древние германцы в этот день отмечали увеличение продолжительности дня. Длинный день — это означает больше света. А свет — это жизнь, больше света — больше жизни».

Конце 1880 рабочий поэт Манфред Виттих опубликовал рождественскую пьесу для Союза рабочих Лейпцига. Эта пьеса обращалась к древнегерманским рождественским обрядам. Другой текст, под названием «Зимнее солнцестояние», издал военный Франц Дидрих. После Первой мировой войны часто разыгрывались пьесы, связанные с солнцестоянием, которые публиковало «Издание рабочей молодежи». Среди них можно выделить «Свет, пьеса солнцестояния» Германа Клаудиуса и «Солнцестояние» Курта Хейльбутца. Филологи могут исследовать, эти фестивали были обязаны своим появлением социалистической литературе, или они появились благодаря настроениям рабочей молодежи. На самом деле, обе причины имели место. Конечно, молодежное рабочее движение помогло развить и возродить традиции, в то время как социалистическая литература открывала новые темы и обеспечивала их теоретическое обоснование. В 1926 один социалистический вольнодумец писал: «пролетариат создает собственные праздники. Мы видим в Рождественских праздниках предвестников коммунизма: солнцестояние является для нас символом борьбы пролетариата. Подобно тому, как солнце поднимается все выше, так и революционное движение начинает свое победное шествие: наша весна также придет «.

Праздник первомая, языческий праздник весны и культа труда

Как и солнцестояние, 1 мая также стало для немецких социалистов днем ​​интернациональной борьбы рабочего класса. Истоки этого праздника происходят из языческих весенних обрядов. Еще в 1880 году Вильгельм Либкнехт подчеркивал древнее происхождение социалистического первомая: «в течение тысячелетий 1 мая было праздником не только германцев, но и большинства латинских племен. Оно является праздником весны и возрождения земли. Это лучший выбор для всемирного дня труда, так как оно имеет тысячелетние традиции «.

Хотя в празднование первого мая закладывались определенные политические и экономические лозунги, оно, согласно языческому прошлому, имело также различные народные элементы, которые были включены социалистами в церемонии празднования. Только рассеянный исследователь истории социализма, который берет за основу современное состояние дел, может считать неприемлемым то, что социал-революционер вроде Либкнехта ссылался на языческое празднество весны и тысячелетние традиции, которые освящают этот день. Социалисты тех времен почитали древние традиции. В 1905 году первомайский номер социал-демократической газеты был украшен иллюстрациями популярного художника-неоязычника Фидуса. На первой странице был изображен лучезарный бог весны (Бальдур) в окружении голых людей, нарисованных в древнегерманском стиле. Фидус рисовал также для изданий социалистов, анархистов, вольнодумцев и тех правых националистов, которые исповедовали древнегерманскую религию.

Майский праздник, который имел антихристианскую языческую окраску, полностью утвердился в сознании граждан после того, как в 1919 году новое республиканское правительство предложило сделать этот день национальным праздником. Дебаты в Рейхстаге по этому вопросу открывал социал-демократ, министр внутренних дел, Давид: «первого мая мы отмечаем праздник природы, с которым связаны древние истории и обычаи. Мы испытываем радость жизни, возвращение солнца и света, пробуждение растений и животных. Выбрав этот день рабочие-повстанцы объединили древний праздник природы с высокими культурными идеалами».

Оратор от правых сказал в ответ, что прославление труда лучше выражено в христианском празднике урожая. Под аплодисменты немецких националистов он отказался признать узаконивание первого мая и призвал всех депутатов-христиан сделать так же.

В ходе дебатов стал заметен раскол между языческими социалистами и оппозиционными фракциями, которые поддерживали христианские принципы. К этой оппозиции присоединились и некоторые социалистические ораторы, которые отмечали, что христианскую этику невозможно уничтожить и апеллировали к Иисусу из Назарета. Вольнодумцы же из социалистического лагеря отстаивали языческую интерпретацию майского праздника и развивали ее дальше. Например, в 1928 году одно социал-демократическое издание декларировало следующее:

«Черты первомайского празднества, которое многими древними народами отмечалось, как выдающийся день года, становятся еще интереснее с тех пор, как его пересадили на другую идеологический почву. Также появляются работы, которые исследуют подобные традиции среди древних кельтов, друидов, которые зажигали новый домашний очаг на 1-е мая. Разжигание костра было важным обычаем — это как разрешение начать новый цикл полевых работ… первобытные люди обожествляли орудия труда, растения и домашних животных. Подобное мы наблюдаем с обожанием молота: на нем присягали, заключали контракты, браки, использовали его как амулет. Его вешали, как талисман, на воротах укреплений и жилья, позже — на воротах города. Христианский крест — древний знак молота. Плуг, лодка, колесо, воз, серп и огонь были объектами поклонения. Особенно почитался огонь, потому что он является символом социального объединения, социалистической трудовой коммуны.

Мы видим в нем олицетворение древнего племенного очага. Церемония огня проводилась на крупнейших народных собраниях. В древности, собрания, проводившегося во время дня Вальпургия так и называлось — Майское собрание. Его происхождение затерялось в тумане времени. Во время празднования люди не только отмечали возрождение земли, но и решали общественные проблемы, боги в то время были средствами для объединения людей.

С упадком и исчезновением таких общин, исчез и их образ жизни, основанный на высокой социальной этике, заботе о каждом члене племени. Но майские празднования не исчезли, напротив, они стали олицетворением классового конфликта. Майские игры, которые происходят вокруг майского дерева, среди крестьян и городского пролетариата часто приобретали сатирические черты, направленные против угнетателей и эксплуататоров. В этом отношении особенно интересны игры англичан. Робин Гуд появился как «майский король» и популярный герой различных легенд. Обычно англичане пели: «Робин Гуд! Робин Гуд! Брал у богатых и отдавал бедным». В 1889 году на международной конференции в Париже 1-е мая стало всемирным праздником пролетариата. Таким образом, был переброшен мостик между тысячелетиями».

В этом социалистическом тексте 1928 больше нет романтических объяснений и живописных обрядов. Наоборот, предлагается обоснованное объяснение традиций: поклонение огню и майское дерево, весенний праздник, уважение к труду и классовая борьба. Майский праздник, таким образом, получил языческое, социалистическое и историко-материалистическое основание. Документы, в которых отмечается мифологическое и языческие корни социалистической рабочей культуры, столь многочисленны, что удивительно, как они оставались незамеченными до нашего времени. В позднейшей литературе данный вопрос или не замечают, или отмечают лишь как временный тактический ход. Тоже самое можно сказать о массовых карнавалах, нудизме рабочей молодежи (как акт освобождения) и движении вольнодумцев.

Целый пласт культуры рабочего класса отбросили в сторону и забыли. Поэтому нам трудно определить причины появления таких специфических пролетарских организаций как молодежное движение, «друзей природы» и вольнодумцев. Но современным общественным деятелям, которые начинали с претенциозного интеллектуализма и чистой теории, необходимо заняться возрождением альтернативной социалистической религии. Черты неоязычества можно увидеть в России после установления власти большевиков. Большевики чувствовали потребность рабочих в определенных ритуальных праздниках и религии. Создание альтернативной религии обосновывали Луначарский и Горький.

После изучения данного материала можно провести структурные аналогии между неоязычество культуры рабочего класса в 1900-1933 годах и попыткой найти мифологические корни социализма в 70-х годах. Итак, немецкие социалистические романтики конца девятнадцатого начала двадцатого века могут стать для нас источником вдохновения для поиска новых путей развития.

 

источник

Знания принадлежат всему человечеству. Пожалуйста, при использовании материалов ссылайтесь на авторов.

Яндекс.Метрика